Неизвестный портрет полководца обнаружен обозревателем журнала «Родина» под обложкой удивительной монографии.
Трудно обойтись без прилагательных в превосходной степени, говоря о "Силуэте в России в XVIII веке", этом редкостном научном исследовании и издательском феномене. Под обложкой альбома собраны 400 великолепных репродукций, оригиналы которых хранятся в 69 отечественных и зарубежных музеях и частных собраниях - от Музеев Московского Кремля и Государственного Эрмитажа до Метрополитен-музея, фонда Королевских коллекций и личного собрания королевы Елизаветы II (Великобритания)1.
На стр. 158 "Портрет неизвестного". Скорее всего, это до сей поры неизвестный силуэт великого Суворова. Полагаю, что атрибуция может быть подтверждена портретом Александра Васильевича кисти Д.Г. Левицкого (Музей Тропинина и московских художников его времени, Москва), настольной медалью в честь его побед и посмертной маской полководца (Государственный мемориальный музей А.В. Суворова, Санкт-Петербург). Всех сомневающихся прошу убедиться лично.
Силуэт эпохи Просвещения.
Монография Петра Дружинина посвящена портретному силуэту - уникальной иконографической технике, получившей невиданное распространение в Европе в последней трети XVIII века. "Технически силуэты делались двумя различными способами, которые во многом диктовались художественным талантом мастера, а также его привычкой. Даровитые портретисты... резали силуэт из листа бумаги за минуту: они просто сажали портретируемого в профиль и далее действовали маленькими ножницами. В большей степени был распространен другой способ, которым чаще пользовались не только те, кто не мог передать в точности портретное сходство, а потому и перестраховывался, но и вполне состоявшиеся художники. В этом случае силуэт делался не с натуры, а с тени, то есть профиль снимался посредством нехитрого инструментария - экрана и поставленного за позирующим источника света. Профиль сначала снимался в величину натуры, а затем уменьшался посредством пантографа, и уже далее силуэт рисовался тушью или вырезался по абрису. Многие профессиональные мастера могли владеть с разной степенью совершенства обоими способами"2.
Российская империя не являлась родиной портретного силуэта, но было бы ошибкой считать ее лишь подражателем общеевропейской моды эпохи Просвещения. Выразительность, схожесть, доступность силуэтного портрета обусловили настоящий расцвет жанра в России. Русский силуэт XVIII века олицетворяют два чрезвычайно одаренных и в высшей степени плодовитых классика жанра - Георг Фридрих Сидо и Иоганн Фридрих Антинг - главные герои капитальной монографии историка Дружинина.
Исследователь написал талантливую книгу не только о силуэтном портрете, но и о непростой судьбе тех мастеров, которые в разной технике выполняли эти портреты. Именно Россия стала центром притяжения лучших силуэтёров - художников жанра, странствующих мастеров со всего света. Практически все мастера искусства силуэта были странствующими артистами: "они приезжали в город, давали объявления, исполняли заказы и двигались дальше, путешествуя по городам и странам"3.
Заказ Екатерины Великой.
Ровно за сто лет до того, как великий русский драматург Александр Николаевич Островский завершил комедию "Таланты и поклонники" (1881), в реальной жизни была разыграна трагикомедия на вечную для любого артиста тему. В 1781 году в Петербург из Берлина приехал великолепный мастер силуэтного портрета немец Георг Фридрих Сидо. (Для того чтобы уточнить его полное имя и детали биографии, автор книги проделал колоссальную и весьма трудоемкую работу - осуществил сквозной просмотр газеты "St. Petersburgische Zeitung" за период с 1770 по 1810 год4.) Мастер оказался в нужное время в нужном месте. Генерал-адъютант императрицы и действительный камергер Александр Дмитриевич Ланской (1758-1784) был не только поклонником европейской моды на силуэтные портреты, но и сам на любительском уровне занимался вырезыванием силуэтов.
Покровительство фаворита Екатерины II стало мощным катализатором спроса на силуэты работы Сидо при дворе императрицы. Но этим дело не ограничилось. Сидо раньше других своих современников осознал роль товарной коммерческой рекламы в продвижении предлагаемых услуг и сполна воспользовался этим знанием, чтобы в полной мере конвертировать свою популярность в звонкую монету.
О чрезвычайно продуктивной деятельности Сидо и коммерческом успехе его предприятия Якоб Штелин (1709-1785), великий подвижник русского искусства века Просвещения, написал так:
"Через газету предложил городу свои художественные услуги и распространил в домах билет, в котором он указал расценки своей работы: 4 рубля за голову или бюст или 5 рублей за оригинал и 5 вырезанных копий. Очень скоро он получил столько заказов, что едва мог справиться с ними. За первые полтора года он изготовил силуэты более 500 лиц. Копии он продавал дюжинами как собрание. Даже Ее Величество велела ему изготовить ее силуэтный портрет и пожаловала ему за это от 300 до 500 рублей. За первые два года Сидо заработал от 4 до 5 тысяч рублей, но большей частью все опять беспутно промотал"5.
Чтобы оценить величину заработка до чрезвычайности популярного и плодовитого мастера, следует учесть, что годовой оброк крепостного крестьянина составлял 5 рублей, а модный силуэтёр Сидо редкий день не вырезал очередной портрет.
Демпинг восемнадцатого века.
Однако мода на портретный силуэт прошла быстро, энтузиазм русской публики постепенно стал угасать. Спустя без малого два столетия советский поэт Самуил Яковлевич Маршак с афористической точностью скажет об непостоянстве моды:
Ты старомоден. Вот расплата.
За то, что в моде был когда-то.
Изменчивость моды вынудила Сидо сначала переехать в Москву, а когда его надежды на высокие заработки в Первопрестольной потерпели крах, странствующий силуэтёр был вынужден вернуться в столицу и понизить расценки. В новом коммерческом объявлении он предлагал "в знак своей признательности" петербургской публике изготовить "для каждого желающего по 6 портретов в парижских паспарту - за 1 рубль"6. По демпинговым ценам продавались мастером небольшие портретные